Brent S

Я скопировал это из самого длинного и подробного опыта внетелесного переживания, которым поделился в своей книге «Принося Небеса домой: Мы никогда не были предназначены делать это в одиночку». В то время я переживал очень тяжелые личные испытания, и когда я открыл свое сердце, чтобы смириться с исходом, через мое тело прошла энергия, из-за которой мне показалось, что у меня сердечный приступ. Затем я почувствовал, как мое сердце взорвалось, и оказался вне своего тела. В то время я был глубоко верующим мормоном (то есть допускал только те религиозные идеи, которые официально одобрялись церковью). Хотя некоторые из переживаний на той стороне соответствовали моей мормонской системе убеждений, идеи, которые мне показали о переходе Земли, гораздо ближе к нью-эйдж и/или индуистским представлениям о структуре сознания. Оглядываясь назад, я поражен тем, как Бог мог использовать символы из моей мормонской веры, чтобы научить меня идеям, которые гораздо более присутствуют в других системах верований: ******* НАЧАЛО ЦИТАТЫ ******** К этому времени ощущение внутри меня усилилось до состояния, похожего на мой первый опыт прохождения через завесу, хотя и гораздо более интенсивного. Это было похоже на прикосновение к электрическому забору. Хотя это было радостно, оно было очень мощным, как пульсирующая вибрация божественного электричества, протекающего через мое существо. Я чувствовал каждую молекулу в своем теле, будто каждая из них ускорилась в тысячи раз. Это электрическое ощущение иголок и булавок вызывало онемение всего тела. Я больше не чувствовал границ своего тела. Я отчетливо помню удивление, когда перестал чувствовать свое лицо и губы. Я был просто интенсивным покалыванием, из-за которого мне было трудно отличить свое собственное тело от окружающего мира. Я не мог представить, что это ощущение станет еще сильнее, но так и произошло. Оно взорвалось в моем животе, как сверхновая звезда. То же покалывание, которое происходило по всему телу, теперь было в животе, но в сотни раз сильнее и быстрее. Не было ничего, кроме блаженного осознания этой интенсивной энергии. Когда я отпустил любое оставшееся сопротивление в эту энергию, она начала двигаться. Ощущение взрывающейся сверхновой стало подниматься вверх к моему сердцу. Когда оно достигло сердца, мне вдруг стало страшно. Покалывание казалось мне физическим. Это было похоже на то, что мое сердце бьется в тысячи раз быстрее, чем должно. У меня возникла мысль, что если это продолжится, мое сердце взорвется. Сначала моей реакцией был страх. Я начал чувствовать страх потерять все и всех, кого любил. Я увидел свою жену и детей. Я почувствовал боль утраты. Но затем я подумал: «Если мое время пришло, то я принимаю это». Я решил сдаться с полным доверием к Богу. Готовясь к тому, что должно было последовать, я сказал Дженн, что закрываю глаза. Я не был уверен, что произойдет дальше, но верил, что все будет в порядке. Я сказал ей, что пойду с Богом, и даже если мне потребуется несколько дней, чтобы вернуться (например, я мог выглядеть так, будто умираю или уже мертв в течение нескольких дней), не беспокоить меня — происходящее было от Бога. Как только я закрыл глаза и отпустил себя, моё сердце взорвалось. Я освободился от обычных ограничений тела и сразу же оказался в самом прекрасном свете, который когда-либо видел. Я говорю «видел», но, вероятно, правильнее сказать «чувствовал», потому что я воспринимал этот свет не физическими глазами. Я ощущал его и воспринимал с чем-то, напоминающим зрение. Люди из разных культур, которые спонтанно видят Бога в видениях или околосмертных переживаниях, часто описывают свет, ярче которого невозможно представить. Они описывают Бога как свет, в тысячи или даже миллионы раз ярче солнца. Учёные предполагают, что во время Большого взрыва температура была настолько высокой, что атомы, излучающие свет в солнце посредством ядерного синтеза, буквально расплавились бы; ядерные силы, удерживающие атомы вместе, не могли существовать при таком высокоэнергетическом вибрационном состоянии. Я размышлял о радости настолько интенсивной, что тело человека становится настолько ярким, что его молекулярная энергия могла бы буквально расплавить солнце. Свет, который я переживал в тот момент, ощущался именно так — как будто молекулы моего тела полностью распались бы от интенсивности радости и любви, пронизывавших моё существо. У меня было чёткое впечатление, что если бы моё тело было со мной, оно бы погибло. Я плакал без остановки. Самое удивительное — не было ни капли осуждения. Не было страха. Была только эта всепоглощающая любовь-радость во всём. Понимание почти каждого события моей жизни до этого момента хлынуло в меня. Это было похоже на подключение к «интернету Бога», где знание по любой теме становилось мгновенно доступным. Это также напоминало расширенный процессор, способный обрабатывать информацию по сотням разных направлений одновременно. Информация загружалась, осознавалась, и все сопутствующие вопросы по каждому новому потоку данных тут же получали ответы — всё параллельно, в одно мгновение. Хотя я помню невероятную радость осознания, сопровождавшую этот поток информации, от тех воспоминаний остались лишь отголоски. Я с огромной радостью увидел каждый аспект своей жизни. Даже самые тяжёлые и трудные моменты вдруг казались идеальными, как будто всё происходило согласно великой божественной мудрости. Было чувство, что я наконец прибыл, словно каким-то образом завершил обучение. Казалось, что мне больше никогда не придётся страдать и что состояние, в которое я только что вошёл, будет доступно мне с этого момента и навсегда. В последующие месяцы я узнал, что на небесах нет времени и пространства в том виде, в каком мы их воспринимаем на земле. Всё, что я видел о своей жизни в будущем, переживалось так, будто это уже было реальностью в настоящем моменте. Не было разделения между будущим и моим текущим опытом; следовательно, в том состоянии я не понимал времени. Я не осознавал, что в земном времени до реального воплощения этих событий могут пройти месяцы или годы. Что касается понимания того, что страданий больше не будет, я не осознавал, что впереди меня ждут величайшие испытания в жизни. Однако в тот момент небеса позволили мне ощутить, что я больше никогда не потеряю это состояние. Не знаю, сколько времени я провел в свете, наслаждаясь чувством, которое другие, пережившие околосмертный опыт, описывали как «оргазм, умноженный на тысячу». Но через какое-то время я увидел, как ко мне приближается фигура в белом. По ту сторону знание приходит раньше, чем ты просишь о нем. Я знал, кто это, еще до того, как он подошел. Я почувствовал его энергию сразу, как только он появился в моем поле зрения. Это был опыт, которого я ждал почти всю свою жизнь. Все мое существо трепетало от света. Действительно, в моем сердце произошел еще один взрыв, вознесший меня гораздо выше той радости, которую я испытывал мгновением ранее, подобно тому как первый взрыв вознес меня из смертного состояния. Если до этого мне казалось, что я познал блаженство, то теперь я ощутил нечто гораздо более интенсивное. Как амеба в капле воды, которая внезапно оказывается в ведре, затем поражается безграничности пруда, а после — непостижимой величине океана, так и моя радость расширялась. Это чувство было ярче предыдущего, как полная луна ярче звезд. Я плакал и плакал, оказавшись в присутствии Иисуса. Он обнял меня с такой любовью и нежностью, каких я никогда не знал. Когда я наконец успокоился и смог слушать, Он начал говорить со мной. Он рассказывал о моей жизни и событиях, которые я пережил. Но суть была не в словах. Они служили точкой запуска для расширения сознания, позволяя проживать целые жизни понимания и постижения каждого произнесенного слова. Это было обучение через опыт, где услышать значило стать самой информацией. Каждое слово раскрывалось как откровение на множестве уровней, и все это происходило, не нарушая ритм беседы. С Его стороны не было ни капли осуждения. Скорее, это было раскрытие истины, освободившее меня от всякого самоосуждения. Все, через что я прошел, обрело смысл. Я увидел свою жизнь Его глазами, глазами любви и мудрости, превосходящими все, что я мог постичь прежде. Все, даже мои самые большие ошибки, было совершенно. Более чем совершенно — я увидел их ключевыми элементами в процессе спасения, которое мне тогда открылось. Они разворачивались передо мной в красках и описаниях, невыразимых словами, в святости, которую невозможно передать. Понимание этого позволило мне отпустить все и испытать благодать и любовь на уровне, который прежде я не мог даже представить. Он продолжал говорить со мной, показывая события, которые вскоре произойдут в моей жизни. Я видел людей и обстоятельства, многие из которых не хочу здесь раскрывать, потому что они остаются священными для моего сердца. Но я видел каждое событие в контексте того, что вело к переходу Земли. Как и впечатления, которые у меня были непосредственно перед тем, как моё сердце разорвалось, эти события странным образом не содержали никаких намёков на разрушение. Опять же, это не значит, что катастрофических событий не было — просто в моём поле зрения их наличие или отсутствие было неважным по сравнению с чистой радостью того, что я видел, разворачивающимся на Земле. На самом деле, я даже не задумался об этом до тех пор, пока несколько недель спустя не осознал, что мне не показали ни одного из разрушений, которых я так опасался во время глубокого изучения Писания и околосмертных переживаний других людей. Идея апокалиптического разрушения была настолько полностью стёрта из моего сознания, что потребовался вопрос другого человека, видел ли я что-то связанное с этим, чтобы осознать перемену, произошедшую в моём восприятии. У меня не было ни малейшего желания зацикливаться на негативе; всё, что я видел, было радостью грядущего. Помимо личных деталей, то, что Иисус рассказал мне о переходе Земли, было скорее пониманием, связанным с сознанием и механизмом, посредством которого этот переход произойдёт. Когда он говорил, он показал мне, как вся жизнь взаимосвязана. Существовало поле общего сознания, простирающееся не только на людей, но и на животных, растения и саму Землю. Вся тварь имела основу в этой сети. В частности, я увидел, что существует общее поле убеждений, взглядов и пониманий, присущих человечеству, которое отвечает за то, каким предстаёт мир и как мы его воспринимаем. Большинство этих убеждений действовало глубоко ниже уровня осознанного понимания. Эти убеждения, будучи запечатлёнными в свете, который есть во всём, действуют как своего рода программа, формирующая свет, создавая воспринимаемые ограничения в наших смертных телах и условия нашего опыта. Это, в свою очередь, создаёт своего рода завесу, скрывающую высшие состояния от нашего осознания. Я увидел, что наше восприятие убеждений в мире перевёрнуто. Мы склонны считать убеждения своей собственностью, как будто мы единственные их авторы, или как будто наши переживания породили эти убеждения. В нашем понимании убеждения несущественны и не связаны ни с кем другим. Однако в том пространстве, где я находился, я видел убеждения почти как независимые жизненные силы, ответственные за создание телесного опыта человечества, подобно тому, как сеть компьютерных программ диктует границы нашего онлайн-опыта. То есть немногие из нас ответственны за создание программ в наших браузерах, которые формируют то, как мы воспринимаем интернет. Скорее, мы выбираем, что «скачать», что создаёт для нас наш интернет-опыт. Большинство пользователей принимают браузер, предложенный на их компьютере, почти без осознания того, что есть другие варианты. Наш выбор слепо принять программу ещё больше способствует её популярности, а также поддерживает иллюзию, что нет другого способа познавать интернет. Таким образом, мы не создаём программы, формирующие наш онлайн-опыт, а «подключаемся» к программам, которые создают его для нас. Только когда мы осознаем, что лучшие программы — не всегда те, что были предустановлены на компьютере, или что у нас есть возможность писать свои собственные программы, мы перестаем быть управляемыми этой сетью и начинаем переписывать её для себя и других. Наши убеждения подобны этой сети программ. Они — программы самой жизни, диктующие высоту, ширину и глубину нашего смертного опыта. Они — границы жизни, как мы её понимаем, и сила, создающая иллюзию отделения от Бога. Как и в случае с интернетом, убеждения существуют независимо от любого отдельного человека, но зависят от человечества в целом, которое подключено к ним для их выживания и эволюции. Они определяют сильные и слабые стороны наших тел, которые затем создают индивидуальный опыт, укрепляющий наше принятие сети убеждений как реальности. Это самоподдерживающаяся круговая логика, предназначенная для того, чтобы человечество не пробудилось преждевременно. Мы просто не видим силу, стоящую за развитием наших взглядов и пониманий, или как эти понимания ограничивают наш потенциальный опыт в этой жизни. Изначально цель ослепления человечества не была для меня очевидной. То есть я не мог понять её с точки зрения смертной логики причин и следствий. Скорее, я просто видел радость, святость и блаженство, которые извергались в связи с нашим смертным опытом, и понимал, что так просто устроено. Не было нужды задавать вопрос «почему?», потому что так и было. Это просто имело смысл. Я видел, что радость раскрытия небес в глазах всех, кто был на земле в тот день, становилась ещё ярче из-за нашего прежнего ослеплённого состояния. Подобно тому, как вечеринка-сюрприз становится ещё более захватывающей, когда секрет хранится до последнего момента, когда все выпрыгивают с криком: «Сюрприз!» Только в этом случае это был не интеллектуальный секрет, а секрет закрытости наших сердец от невообразимой любви, принятия, исцеления и радости. В том опыте, который Иисус передавал мне, я увидел, что время этого «сюрприза» не было установлено так, как мы устанавливаем дату в календаре. Оно зависело от сдвигов в человеческом сознании. Это было событие, которое мы совместно создавали с Богом через то, как взаимодействовали с программами внутри наших тел и полем человеческого сознания. Поэтому точный день и час не были определены, пока это не произошло, потому что мы всё ещё изменяли события через свою веру. Существовала связь между нашим индивидуальным пробуждением от этой сети программ и проявлением внешней радости, превосходящей всякое понимание на земле. Те самые программы, которые ограничивали наше текущее восприятие небес, также ограничивали нашу веру в получение и допущение опыта небес на земле в настоящий момент. Эти программы заперли нас в полупостоянном цикле негативного творения, укрепляя ограничивающие убеждения, которые, в свою очередь, укрепляли опыт. Программы должны были быть проникнуты глубоким и трансформационным образом. Я понял, что тот опыт, который я тогда переживал с Иисусом, был примером переживания радости и света таким образом, что это отключает тело от сети убеждений. Само наличие этого опыта растворяло некоторые программы внутри меня; на самом деле, иначе и быть не могло. Точно так же, как обнаружение родителей, раскладывающих подарки под ёлкой в рождественское утро, начинает разрушать веру в Санту, так и близкое переживание Бога в любой степени начинало растворять завесу и ограничения смертного тела. Я также увидел, как смягчение подсознательных ограничивающих убеждений у одного человека влияет на всё поле взаимосвязанного сознания, которое создало нашу коллективную завесу. Один человек, разрешающий то, что казалось его личной внутренней травмой, мог помочь изменить перспективы для всего человечества. Это было похоже на то, что все мы страдали от одного и того же внутреннего узла подсознательных программ. Развязать узел, связывающий тебя, значит ослабить узел, связывающий каждого другого человека. Поэтому, чтобы Земля поднялась, необходимо было изменение глобального сознания. Я увидел, что по всей планете есть люди, которые начнут проникать сквозь завесу, созданную этим сознанием, тем самым соединяясь с небесным состоянием радости и воплощая его в своих телах. Теперь я понимаю, что эти люди были подобны семенам, посеянным в самых разных верованиях и культурах, с целью возвышения целого. Поднять нужно было не только христианское сознание, но все ветви понимания и переживания Бога, где бы они ни находились в мире. Те люди, которых Иисус показал мне в моей личной жизни, были лишь немногими из этого числа. Благодаря нашим взаимодействиям друг с другом, мы помогали друг другу освобождаться от ограничений программ внутри тела, создающих завесу. Все, кто пришёл в мир с подобной целью, предстали передо мной как множество огней на поверхности Земли. Некоторые светили ярче других. Я понял, что каждый из них переживал аспекты Божественного в разной степени. Этих людей было почти не счесть. Божественная мудрость стояла за точным временем появления каждого: кто уже был на Земле, а кому ещё предстояло прийти. У каждого была роль в развязывании узла, связывающего сознание человеческой семьи. Каждый пришёл, чтобы ослабить узел, связанный с их конкретной культурой, семьёй и системой убеждений. По мере того как каждый освобождался от глубочайших убеждений в своих культурах и социально-экономических условиях, это влияло на всю сеть программ, порождающих материю этого мира и наше восприятие её. Это, в свою очередь, повышало вибрацию самой Земли, что вело к повышению вибрации всех, кто ещё оставался на ней. Я понял, что каждый человек, проникающий сквозь завесу ограничивающих убеждений, отделяющих нас от Бога, ослабляет узел, облегчая путь следующему. Подобно тому, как колониальные исследователи открывали путь, за которым следовали первопроходцы, железные дороги, автомобили и, наконец, самолеты, так и каждый человек, прорывающийся сквозь завесу, облегчает путь для следующего. Каждый, кто проникает в это пространство, создает волны во всей сети убеждений, формирующих завесу, подрывая ее структурную целостность. Как только достигается критический порог, вся сеть рушится, и все, кто еще остаются на земле, в один миг окажутся в небесном пространстве, переживая эйфорию. Подобно тому, как попкорн начинает лопаться по одному зерну, но внезапно достигается критическая температура, и весь пакет взрывается, так и сердца людей на земле начнут переполняться пониманием и небесной радостью. Я осознал, что весь этот процесс и есть та самая вера, о которой говорится в Писании, предшествующая чуду. Только я увидел, что это не та вера, которую обычно практикуют в религиях мира; акцент делался не на самодовольном послушании и жертвенности внешнему закону. За тысячи лет жертв и послушания небо так и не снизошло на землю. Напротив, та вера, которая способна изменить мир, в котором мы живем, рождается из полного преображения сознания. Это коллективная вера, возникающая, когда тысячи или даже сотни тысяч людей прорываются сквозь завесу программирования, отделяющую нас от мгновенного переживания Божественного. Это вера, приходящая через перезапись наших программ, включая религиозные, перед лицом непосредственного опыта Бога. Новые программы, написанные из этого опыта, посылают новый импульс в свет, возвращая новую реальность. Это похоже на то, как изображение в зеркале не меняется, пока не изменимся мы сами. Именно глубокая внутренняя перемена отражается в окружающем нас мире. Я увидел, что для ускорения этого процесса до такой степени, чтобы земля смогла принять откровение, которое Иисус желал дать, необходимо, чтобы несколько людей проникли глубже в небесное пространство и принесли обратно в свои смертные тела почти полную меру этого света. Мне не назвали точного числа, лишь дали понимание, что меньшая часть тех, кто прорывает завесу, найдет радость в том, чтобы углубляться все дальше. По сути, эти люди поднимут свою вибрацию настолько высоко, что потянут за собой всю землю и всех, кто на ней находится, подобно тому, как один или два человека с феноменальными результатами на тесте поднимают средний балл всего класса. Эти люди, вместе со всеми, кто в той или иной степени прорвал завесу, и есть та закваска, о которой говорил Иисус, способная поднять все тесто. Достаточно было лишь нескольких, чтобы изменить ход перехода. Переход земли не обязательно должен быть травматичным. Он может быть радостным. Даже если некоторые участники все еще выбирают создавать драму, остальные не обязаны в этом участвовать. Мы можем выбрать «отключиться» от этих программ. Мы не были жертвами; мы могли выбрать свой собственный путь перехода. На самом деле, мне позже было сказано перестать использовать свою веру для подпитки апокалиптических сценариев. Вместо этого я должна была направить всё своё внимание и осознание на радостный переход — как для себя, так и для как можно большего числа людей в мире, готовых принять его. Мой вопрос к вам: как бы изменились ваша жизнь и мир в целом, если бы каждый из нас тоже отключился от этих негативных программ? Будь то теории заговора, вечерние новости, апокалиптические писания или другие верования в конец света — какие программы вы питаете своим вниманием и искренней верой? Я приглашаю вас отключиться от них сейчас и начать размышлять о том, что вы хотели бы создать вместо этого. Я увидела масштаб откровения, которое хочет дать Иисус. Оно было слишком велико, чтобы его могло понять ограниченное духовное сознание большинства людей на Земле. Мы воспринимаем через слова и через фильтр нашего опыта, который основан на страхе, вине и стыде. Я поняла, что для него было невозможно передать своё откровение в рамках нашего языка, сформированного смертным опытом. Без изменения нашей способности слышать на всех уровнях нашего существа — подобно тому, как это делала я тогда, — его пришествие было бы напрасным. Это слышание было переживанием любви и блаженства, не поддающегося измерению. Размышляя об откровении, которое хочет дать Иисус, я увидела, как сердца бесчисленного множества людей по всему миру взрываются, переходя в состояние радости, любви и блаженства, выходящего за пределы понимания — до слёз безмерной благодарности. Радость этих взрывов передавалась другим, и их сердца взрывались почти в тот же миг. Я увидела, что были немногие, кто настолько очистился от земных программ, что не только ощущал свою собственную, невероятную радость, но и радость всех вокруг. Это было похоже на цепную реакцию: они чувствовали извержение в сердцах других, что усиливало их собственное переживание до нового взрыва, нового состояния радости, превосходящего понимание. Я почувствовала желание быть среди тех, кто способен ощутить радость всей Земли, среди тех, кто погружается всё глубже в божественное пространство. Я также почувствовала открытое приглашение. Мне не казалось, что Бог накладывает на кого-то ограничения. Скорее, ограничения были лишь в желаниях наших собственных сердец. Я знаю сейчас, что многое из того, что люди видят в околосмертных переживаниях и связанных с ними видениях, символично. Мы воспринимаем это буквально, но не понимаем, что небеса общаются через символы. Наш смертный ум пытается втиснуть небесное послание в форму, которую мы можем понять и с которой можем соотнестись. Мы пытаемся взять то, что прекрасно и не может быть заключено в земные слова, и поместить это в коробку, чтобы понять и передать другим. Говоря об откровении или возвращении Иисуса, я понимаю, что неважно, будет ли это возвращение физическим, как ожидает большая часть христианства, или символическим, как откровение Христосознания, о котором говорят сторонники Нью Эйдж. В моем сердце я нашел радость в мысли о том, что Иисус придет лично. Это было частью моего рая. И эта мысль стала ключом к той радости, которую я тогда испытывал в беседе с Иисусом, и к тому пониманию, которое открывалось во мне. Однако, вернется ли Христос физически или символически, эта радость неизмерима. И в любом случае откровение не может быть дано без людей, чье сознание поднялось до уровня, позволяющего его принять. Ведь откровение не может быть передано словами, которые произносит человек. Это откровение говорит на уровне сердца. Все это время я продолжал получать "загрузки" через небесный интернет, который исследовал десятки аспектов каждого произнесенного слова и приносил полное понимание в мое существо, не прерывая беседу. Гораздо больше было передано без слов, чем через них. Некоторые вопросы Он отвечал прямо, словами из Своих уст. Размышляя о грядущих изменениях, я был переполнен радостью. Но впервые я начал задумываться о земной реальности и о том, как этот опыт повлияет на мою жизнь. Я чувствовал ограниченность в своей способности действовать согласно тому, что, как мне казалось, мне давалось. Я видел границы религиозных и общественных авторитетов, к которым все еще глубоко уважал. Я давал Богу обещания оставаться покорным. Поэтому мое сердце задало вопрос, уже зная, что ответ есть в любви и мудрости, которые окружали меня: *Что мне делать с этой информацией? Как совместить то, что я вижу, с обещаниями, которые я дал?* Даже не успев спросить, Иисус увидел вопросы в моем сердце и ответил на них. Он сказал мне, что меняет мои отношения с окружающим миром и его авторитетами. В частности, Он говорил об обещаниях, которые я дал Ему во время крещения и позже в храме. Он помог мне увидеть их цель и исполнение в моей жизни. Затем Он символически снял с меня эти обещания, сняв с меня одежды и облачив меня в сияющий светом хитон, который, как Он сказал, всегда будет со мной. Теперь у меня были новые отношения с Богом, в которых я должен был учиться через прямое общение с Небесным Отцом. Я должен был следовать тому, что Он вкладывал в мое сердце, и больше не ставить других между нами. Иисус знал, как это изменение отношений повлияет на страхи в моем безжизненном теле, когда я вернусь в мир. Хотя я чувствовал только радость от того, что Он мне показывал, моим глубочайшим страхом было то, что я могу случайно причинить боль другому человеку. Особенно я боялся, что в своем стремлении помочь я буду неправильно понят. Конкретно, я боялся, что радость, которую я испытывал в небесных видениях, нарушит радость, которую мои близкие находили в своей религиозной жизни. Более того, я ценил и радовался многим их убеждениям. Как мне совместить свою радость от небесного расширения с потребностью окружающих в стабильности и структуре в том, что они знали? Как мне уравновесить это с моей собственной потребностью в устойчивости? Я боялся, что у меня нет мудрости или опыта, чтобы сбалансировать эти, казалось бы, противоположные цели. Я не чувствовал, что какой-либо мой выбор мог удовлетворить обе стороны. Обращаясь к потенциальному страху и боли в моем теле, Иисус затем показал мне продолжающуюся роль и предназначение моей религии в мире. Это было прекрасно, и я радовался этому. Я увидел их вклад в поднятие людей с определенным мировоззрением и набором желаний, готовя их к откровению, которое принесет Иисус. Он также показал мне, как мой собственный путь будет отличаться от их пути, по крайней мере, на время. Дело было не в том, что мне запрещалось участвовать вместе с ними, или даже в том, что они обязательно отвергнут меня. Просто, хотя я тоже желал служить Богу, мое понимание того, как это делать и что это значит, вело меня к иному взаимодействию Он обнял меня с такой же нежностью, если не большей, чем Иисус. Мне казалось, что от этого блаженства мое существо вот-вот распадется. Снова я почувствовал, как слезы текут из моих глаз безудержно. Отец стал показывать мне то же, что и Иисус, но это не казалось повторением. Из Его уст это звучало как новое и вечное откровение радости. Я готов был слушать Его вечно. Его слова также расширяли мое прежнее понимание, углубляя осознание того, о чем говорил со мной Иисус. Он подтвердил слова Иисуса о моих новых отношениях с Ним. Теперь я больше не должен был ставить других между собой и познанием через Его любовь. Пока мы беседовали, я также увидел, что к Отцу принесли несколько даров. Я понял, что это были мои дары Ему — не так, как слуга приносит господину, а как двое, объединенные общей целью, радостно дарят то, что служит высшему благу. Я был един с Ним в своей радости и в абсолютном доверии к тому, что было и будет. Эти дары были особыми уроками, ради которых я пришел в смертную жизнь. Это были не только мои успехи, но и, особенно, мои неудачи — уникальные переживания и прозрения, обретенные через испытания и трудности. Он принял их с великой радостью и сказал, что мой путь завершен. Я выполнил первую часть того, для чего пришел, и моя прежняя жизнь закончилась. Я осознал, что у каждого из нас есть уникально созданные обстоятельства, позволяющие постичь лишь ограниченную грань истины в отрыве от полноты Божьей любви. Каждый человек на земле, будь он «хорошим» или «плохим», живет в своем царстве восприятия истины. Те представления, с которыми он рождается и сталкивается в жизни, дают ему опыт, которого не было и не будет ни у кого другого. Даже самый обычный человек живет согласно тем ограниченным принципам истины, которые открылись ему. По какой-то причине эти уроки и переживания были так важны для Отца, что я воспринял их как дары Ему — за то, что полностью прожил и исследовал свои личные взгляды на истину в смертной жизни. Я понял, что мои дары Ему — это вклад моей жизни, и каждый, кто приходит на землю, делает подобный вклад в Бога. Хотя я не спрашивал о всех деталях, уникальные обстоятельства и ограничивающие убеждения, в которых мы рождаемся, казались даром от Бога, чтобы мы могли пережить то, что подчеркнет разные грани истины. Мы видели эти опыты как способ углубить не только свое понимание, но и осознание целого. В небесном состоянии радость каждого из нас умножает радость всех. Если бы Бог мог становиться еще больше в небесном блаженстве, то мы были частью этого процесса и сонаследниками всего, что у Него есть. Всё, что мы узнаём в этой жизни, каждое испытание, через которое проходим, освящено не только для Бога, но и для всей семьи Божьей. Мы сошли в этот мир, то есть приняли тела, чтобы служить всей семье Божьей. Какими бы тяжёлыми ни казались порой наши обстоятельства, мы сами радостно выбрали их ещё до этой жизни. Когда дары были переданы Отцу, я понял, что цель моей жизни выполнена. Он сказал мне, что мой процесс «завершён на 100%». Однако вместо того, чтобы перейти в следующую жизнь, как это обычно происходит, я был готов к новому заданию. Думаю, уже было понятно, что я не выберу остаться с Ним, будто это решение было принято ещё до моего рождения. На самом деле, мне даже в голову не пришло, что я мог бы остаться в небесной обители. Были новые перспективы, которые я хотел предложить Отцу через дальнейший земной опыт. Пришло время начать второй этап моего пути. Откровение и понимание, которые я тогда переживал в Его присутствии, дали бы совершенно новый контекст для земного восприятия истины. Старый «я» умер или, возможно, завершился. «Умер» — неверное слово, потому что мне никогда не предназначалось остаться на небесах после выполнения первой задачи. Я верю, что мне всегда было суждено вернуться к жизни в новых обстоятельствах и с новой целью. Хотя я понимал, что принял новое задание, я не имел ни малейшего представления, каким будет этот опыт. Мне даже не пришло в голову спросить. Не было вопроса — просто так было. Позже я узнал, что моё задание совсем не походило на то, что я испытывал раньше — это не было постоянным ощущением чего-то, что нужно сделать. Скорее, это было подобно наблюдению за раскрытием небесной радости в земном пространстве — не то, что я «должен» был делать, а то, что мне позволили пережить. Однако на тот момент я всё ещё представлял, что у Бога есть для меня другие «задачи», не осознавая, что сама радость бытия и была задачей. Когда этот разговор подошёл к концу, я снова затрепетал от предвкушения. Как я верил, что Иисус приведёт меня к Отцу, так же я верил, что Отец поведёт меня дальше и покажет мне всё. И, как было с Иисусом, Отец знал мои мысли ещё до их появления, будто сама мысль в моём сердце была частью великого божественного замысла. Он сказал мне: «Есть ещё Кто-то, кто хотел бы тебя видеть. Хочешь, чтобы я тебя провёл?» И снова ответ радости прозвучал без слов. При одном лишь Его предложении моё сердце взорвалось ещё раз, и я прошёл сквозь очередную завесу в совершенно новое состояние радости и блаженства. Христианская культура иногда признаёт Иисуса и Бога как отдельных существ. Однако мало кто, если вообще кто-то, говорит о женском начале Бога. В моём опыте меня привели к Той, кого я знал как самого прекрасного человека в моей жизни — мою Небесную Мать. Сколько бы любви и радости я ни ощущал в присутствии Иисуса, а затем Отца, любовь Матери была совершенно уникальной и гораздо более интенсивной. Никогда прежде я не испытывал такой совершенной и полной любви, как в объятиях Матери. Подобно тому, как в библейском повествовании о сотворении мира земля не была завершена, пока Бог не создал Еву, так и мой опыт пребывания в раю был неполным, пока его не увенчало присутствие Матери. Именно Матерь сделала рай совершенным. Я наконец почувствовал себя цельным, завершённым. Я знал, что мне больше ничего не нужно. Моя встреча с Матерью длилась недолго по земным меркам. То есть не было последовательности событий или обмена словами. Однако этого времени хватило, чтобы я ощутил полноту любви и радости в тот момент. Его хватило, чтобы я узнал, что такое завершённость. Я не помню, чтобы мы обменивались словами — только Её объятие, которое длилось, казалось, вечность. Когда мы покинули Матерь, моё сердце было переполнено. Я не помню никаких других вопросов или желаний. Моё прежнее стремление увидеть всё было утолено, даже забыто. Однако Отец, казалось, был полон решимости одарить меня радостью. «Хочешь совершить путешествие по раю?» — предложил Он. Мой ответ был мгновенным. Как ребёнок, который легко переключается с лучшего переживания в жизни на новую радость, я был готов отправиться играть с Отцом. Однако наше путешествие по раю не было похоже на описания других, кто побывал там. Мне не показывали здания, места или людей. Будучи учёным, Бог знал, что моё сердце жаждало того, чего я сам не смог бы выразить. Больше всего моя душа хотела понять физику рая. А именно: как он устроен? Каков принцип, позволяющий радости расширяться вечно и никогда не стареть? И вот что Он мне показал. Он открыл моим глазам свет, который пребывает во всём и пронизывает всё. Хотя видения Бога у людей часто различаются, одно остаётся неизменным — свет. Люди часто описывают его как сияние, проходящее сквозь предметы, а не падающее на них. Некоторые говорят, что свет любящий и разумный. Именно этот свет Он мне показал. Он не открыл мне его источник, да я и не думал спрашивать — я был полностью поглощён переживанием. Я увидел, что свет действительно во всём. Он пронизывал всё. Он был во всём пространстве. Он был во мне. Он был в Боге. На каком-то труднообъяснимом уровне Он и был Богом. Я увидел, что всё, что мы вкладываем в свет благодаря глубоким убеждениям сердца, возвращается к нам, как только мы отправляем это вовне. В этом и заключался секрет бесконечно расширяющейся природы радости и любви в раю: посеяв в сердцах веру в то, что большее возможно, свет возвращал это нам. Нам даже не нужно было знать, как это произойдёт — достаточно было верить, что так и будет, потому что так устроен свет. Этот урок был переживанием. Когда Бог говорил со мной, Его слова проникали глубоко в моё сердце. И в тот же миг я видел, как они входят в свет. Затем я чувствовал, как свет усиливается, возвращая мне ещё большую любовь и радость. Это было похоже на прохождение через совершенно новую завесу, переживание нового взрыва блаженства и радости, которые сгибали меня в коленях, будто я ощущал это впервые. Радость была тем сильнее, что я видел связь между тем, что было в моем сердце, и тем, что возвращалось ко мне в свете. Это действительно было переживание в реальном времени. Моя радость заключалась как в самом опыте, так и в учении, которое я получал. Такова была физика небес: небеса существуют и расширяются в бесконечной радости благодаря взаимодействию наших самых сокровенных желаний со светом, из которого состоит всё. Бог также показал мне, что этот принцип применим и к творениям в моей жизни. Хотя в тот момент я еще не был полностью знаком с идеями проявления (манифестации), Он учил меня этим принципам. Он показал мне картину моей жизни. Она напоминала небесное полотно, существующее в множестве измерений сквозь время и пространство. Я видел прекрасные цвета и формы в нем. Но также видел и участки творения, где свет еще не светил. Он показал мне, как привнести свет в эту картину, чтобы усилить радость творения. Через эти символы Он готовил меня к тому, чтобы в последующие годы я смог распознавать и понимать принципы проявления. Некоторые люди сталкиваются с трудностями в понимании проявления, когда им говорят «молитесь». Они должны осознать, что проявление — это и есть молитва, но молитва с силой. В нашем обществе слово «молитва» для многих утратило глубину и стало ограниченным. Для многих оно означает повторение набора слов, в которых редко есть вера или сила. Например, одна из первых моих молитв была в шестом классе, когда моего дедушку диагностировали с опухолью размером с футбольный мяч в желудке. В те времена люди не выздоравливали от такого типа рака. Ему сказали идти домой и наслаждаться тем, что осталось от жизни. Но я верил, что Бог может вмешаться. Я встал на колени в своей комнате и попытался прочитать молитву «Отче наш», как учил Иисус в Новом Завете. Однако слова казались неуклюжими и пустыми. Я понял, что мне нужно выразить свою нужду по-другому, поэтому оставил заученный текст и заговорил от сердца, как ребенок. Через несколько дней мой дедушка узнал о клиническом испытании нового метода лечения рака. Его приняли в программу, и он полностью выздоровел. Проявление, как и моя молитва в шестом классе, — это использование силы через слова, образы и эмоции для молитвы. Это молитва, по-настоящему связанная с расширением нашего сердца, с верой, позволяющей полностью отпустить, а не просто последовательность пустых слов. Кроме того, вместо молитвы к человеческому представлению о Боге — гневном или скупом, который может отказать, — это молитва с пониманием света, который есть во всем, и нашей связи с этим светом. Бог не ревнует к нашему использованию света или нашей связи с ним. Что немногие понимают в своем почитании внешнего Бога, и я был одним из них, так это то, что роль внешнего Бога — раскрыть внутреннего бога. Как истинный наставник, внешний Бог не стремится удерживать вас в состоянии, вечно ниже или под ним, а скорее освобождать, показывая вам свет, который делает его Богом и который есть также в нас. Иными словами, раскрыть нам, что на самом деле означает, что мы созданы по его образу. Нет ничего, что приносило бы внешнему Богу больше радости, чем открывать внутреннего бога тем, у кого есть вера, чтобы принять это, чтобы они вспомнили свою силу творить и начали использовать ее для принесения великого блага на земле. В той мере, в какой мы начинаем пробуждаться в осознании, что созданы по его образу, Он испытывает огромную радость от того, что мы создаем. По моему опыту, существует два уровня веры: веры как принципа действия и веры как принципа силы. Вера как принцип действия используется в большинстве религий и в мире в целом. Это попытка использовать наши руки и действия, чтобы контролировать окружающий мир. Этот контроль может проявляться в наших усилиях получить работу, дом, отношения или другие внешние факторы. Это также может быть попыткой контролировать наш внутренний мир через мысли и/или эмоции. Таким образом, и светские, и религиозные люди символически используют свои руки как материю, чтобы осуществлять этот контроль и физически воплощать вещи, например, используя молоток и гвозди, чтобы построить дом. Вера как принцип силы, напротив, — это сила, посредством которой действует Бог. Он не использовал молоток и гвозди, чтобы организовать землю. Вместо этого Он вложил слова или желание в Свое сердце, и свет вернул Ему то, что Он произнес, еще в момент произнесения. Вместо того чтобы физически строить землю, Он наблюдал, как элементы отвечали на Его любящее осознание. Свет возвращал Ему желания Его сердца. Вера — это не только механизм силы в Боге, но и в человечестве, созданном по образу Божьему. Проявление — это использование веры как принципа силы, чтобы творить в духе, или в наших сердцах, и позволять свету возвращать наше творение к нам. Отрицание того, что мы творим, не меняет факта, что мы действительно творим, и что большая часть того, с чем мы сталкиваемся в жизни, — это бессознательные творения, проистекающие из подсознательных программ. Поэтому проявление — это не акт захвата силы у Бога, а скорее воспоминание о силе Бога, уже находящейся в нас, и возвращение сознательного контроля над этим творением вместо передачи его нашим подсознательным автопилотам. Это использование молитвы так, как она изначально задумывалась: с силой и намерением. Проявление было таким простым, как показал мне Отец. На самом деле нет никаких шагов, но если бы пришлось их обобщить, просто почувствуйте эмоцию того, что вы создаете. Например, представьте, каково это — иметь партнера, который действительно уважает вас. Или представьте, каково это — освободиться от беспокойства по поводу оплаты этого счета. Вы знаете, что попали в нужное состояние, когда ваше сердце расширяется. Это становится для вас чем-то восхитительным. Это просветляет ваш разум. В своих проявлениях я обнаружил, что причина, по которой я проявляю, больше связана с исцелением, которое я испытываю, когда позволяю этим эмоциям войти в сердце. Это похоже на восстановление кровотока, внезапное высвобождение эмоций, которое иногда заставляет меня плакать слезами благодарности. Ощущение может быть настолько реальным, что больше нет нужды или желания в том, что проявлялось. Это естественно ведет ко второму шагу: отпусканию. Если вы полностью и глубоко прочувствовали эмоцию того, что проявляете, отпустить легко. В этом больше нет необходимости. Вера прошлых поколений, которая цепляется за желаемое, на самом деле мешает работе законов небес. Это противоположность вере, которая больше связана с принятием и отпусканием результата. Может показаться невозможным для тела почувствовать эмоцию от опыта, которого у него никогда не было. Но это проще, чем вы думаете. Просто представьте день своего первого разбитого сердца. Можете ли вы до сих пор почувствовать эту грусть? Вспомните самый счастливый день в вашей жизни. Чувствуете ли вы до сих пор тепло в сердце? Вы постоянно создаете эмоции, даже не осознавая этого. Каждое воспоминание, каждая мысль генерируют эмоции, которые почти или совсем не связаны с настоящим моментом. Большинство из нас просто не осознают, что могут намеренно вызывать эмоции в своем сердце, и что, когда мы это делаем, жизнь имеет свойство отражать нам то, что мы только что вложили в сердце. Я использовал это сотни раз (хотя, как и у многих, в моей жизни все еще есть области, которые иногда кажутся упрямыми в изменениях или меняются так, что мне сложно это принять). Например, у меня был долг в $15 000, которого я боялся. Я вошел в медитацию (медитация помогает усыпить самокритичную часть ума, облегчая ощущение новых эмоций) и почувствовал, каково это — не беспокоиться о долге. Вскоре после медитации мне позвонили и сказали, что из-за ошибки в системе оплаты долг был погашен, и мне не о чем волноваться. В другом случае я хотел почувствовать, каково это — когда акции моей компании растут. Я представлял это и чувствовал, пока мое сердце не расширилось от слез благодарности, а затем полностью отпустил. Сразу после выхода из медитации я увидел, что стоимость акций утроилась с утра из-за неожиданного заявления CEO. Еще один раз я хотел почувствовать, каково это — иметь партнера, который отражает все, что есть в моем сердце. Я пребывал в этом ощущении в медитации большую часть часа из-за радости, которую оно мне приносило. Позже в тот же день, в 1:14 по тихоокеанскому времени, если быть точным, я увидел, что получил сообщение, отправленное ровно в 1:14 по горному времени с неизвестного номера. 1:14 — особое число для меня, как подмигивание от Бога, потому что мой день рождения — 14 января. Оказалось, это был старый друг, который почувствовал вдохновение связаться со мной именно в тот момент, старый друг, который вскоре оказался воплощением той самой эмоции. Возможно, моё самое любимое проявление — это история Дженн. Она решила, что хочет виноградный сад с арбузами и другими фруктами вместо нашей огромной каменной грядки во дворе. Она представила это, прочувствовала, а затем пришла и попросила меня сделать работу (так она тогда понимала проявление). Я сказал, что не хочу в этом участвовать. Камни нужно было вытащить, убрать ткань от сорняков, засыпать землю и, наконец, посадить семена. Хотя она собиралась сделать всё сама, она забыла об этом. Примерно через месяц виноградные лозы всё равно разрослись по всей каменной грядке. Ни один камень не был сдвинут, ткань от сорняков осталась на месте, землю не добавляли, и, что важно, семена не сажали. В прошлом году на этом месте ничего не росло. Теперь же во всех направлениях росли арбузы, дыни, тыквы и какой-то местный техасский горляк. У нас было столько арбузов, что наша семья из девяти человек не могла их все съесть. Типы переживаний, которые мы можем проявить, безграничны. Если они и ограничены, то только потому, что наш разум ещё не расширился настолько, чтобы мы могли искренне прочувствовать эмоцию и отпустить привязанность к результату. Иногда лучше начинать с проявлений, которые слегка растягивают воображение. Легче проявлять то, чему разум не сопротивляется и/или что ему безразлично. Как в истории, которую я рассказал в своей предыдущей книге «Вера, чтобы творить чудеса». Я возвращался домой со старшей дочерью после обеда и говорил, какой это был идеальный день. Затем я добавил: «Единственное, что сделало бы этот день ещё более идеальным, — это брауни!» Мы оба засмеялись, но когда пришли домой, на крыльце стояла форма с брауни. Неделю спустя мы снова гуляли вместе, и она сказала: «Пап, помнишь, как на прошлой неделе мы проявили те брауни? Я хочу сделать это снова, только теперь я хочу мятные брауни с шоколадной крошкой!» Мы снова рассмеялись над абсурдностью того, насколько незначительной такая просьба должна казаться Богу — как будто это когда-нибудь случится! Тогда я с такой же игривостью добавил: «Видишь тот участок с ручьём? Я хочу медитировать там, когда захочу». Это был красивый частный участок у подножия Тетонов, который мы точно не могли себе позволить в то время. Однако уже через час к нам пришли новые соседи, чтобы представиться, и принесли форму с брауни с какой-то зелёной глазурью сверху. Каролина и я сразу оживились. «Что это?» — спросил я настороженно. «Мятные брауни с шоколадной крошкой», — ответили новые соседи. Позже в разговоре мы также выяснили, что они владеют большей частью земли в этом районе, включая тот самый участок с ручьём, где я хотел медитировать. Они разрешили мне приходить туда в любое время. Однако все эти проявления произошли гораздо позже. В тот момент с Отцом я всё ещё был очарован самим механизмом Света и тем, как он расширял небеса. Мне потребовалось несколько лет, чтобы понять, что тот же принцип, действующий на небесах, работает и на земле, и что мы можем использовать его, чтобы изменить наше текущее состояние бытия в этой жизни. Просто нужно было соединить то, что Иисус показал мне о переходе земли, с тем, что Бог открывал мне о нашей способности творить в Свете. Мне понадобилось несколько лет, чтобы по-настоящему научиться хорошо проявлять, но уже вскоре после этого опыта я стал экспериментировать с проявлением гораздо чаще. На самом деле, я не осознавал, насколько популярные учения о проявлении совпадают с моим опытом, пока не увидел доктора Джо Диспензу на продвинутом семинаре в Санта-Фе в феврале 2018 года. Он начал обсуждать физику проявления, и я подумал: «Впервые я услышал, как кто-то излагает на английском физику того, что я пережил!» После того, как Отец закончил учить меня о Свете и его работе, я покинул Его присутствие. Я не помню, как или почему, но меня перенесли и показали подругу, которая в храме со слезами умоляла Бога. Я понял, что она была одним из тех светов на земле, с которыми, как показал мне Иисус, мне предстояло взаимодействовать. Я видел, что она борется с вопросами, похожими на те, что когда-то были в моём сердце. Мне дали ответ, который она искала, и велели передать его ей, подобно тому, как это мог бы сделать ангел-хранитель. Я видел её, но она, казалось, совершенно не осознавала моего присутствия. Однако она словно почувствовала слова, которые я передал, как тёплое одеяло понимания, и восприняла их как прямой ответ от Бога. Моя роль как посланника в этом случае была полностью прозрачной, позволяя ей прямое общение с Богом, будто посредника и не было. Я помню радость от возможности служить ей таким образом. Это казалось честью. Через несколько дней после моего возвращения из этого опыта я поговорил с ней. Я смог подтвердить, что эта подруга действительно была в храме и молилась, когда я её увидел, и что она получила ответ, который мне велели передать ей через завесу. Это заставило меня задуматься, сколько раз я сам получал вдохновение, понимание или утешение от невидимых ангельских посетителей. Это также навело меня на размышления о том, есть ли вообще большая разница между небесными ангелами и теми, кто ещё пребывает на земле. По крайней мере, в этом случае я смог участвовать в небесном опыте для кого-то, даже пока моё тело было ещё живо. Во многих околосмертных переживаниях люди находят подтверждение, когда понимают, что разговор или событие, которые они видели, находясь вне тела, действительно происходили в реальности. То же самое произошло и со мной в этом опыте с моей подругой в храме. Когда мой опыт на той стороне подошёл к концу, я не помню никаких формальных прощаний. Я просто оставался дрейфовать в свете. Это было похоже на пробуждение от глубокого сна — только, пробуждаясь, я обнаруживал, что всё ещё нахожусь в том духовном состоянии бесконечного блаженства, оставаясь связанным со своим телом. Как будто я никогда не покидал присутствия Отца. ******* КОНЕЦ ЦИТАТЫ ******** Блаженство от этого переживания оставалось со мной месяцами. На самом деле, я думал, что оно больше никогда меня не покинет. Однако жизнь имеет свойство возвращаться с ещё большей интенсивностью, только потому, что теперь ты знаешь, что всё могло бы быть иначе.